СОЛДАТ И МАЛЬЧИК
Неизвестный автор

Предыдущая страница1 2 3

... об этом, мальчик испугался: если он не выдержит, то может написать прямо в рот другу и тогда их дружбе конец.
— Не надо, — просит он. — Тебе разве не противно? Целуй лучше в губы.
Солдат пощекотал влажным и горячим языком набухший кончик детского перчика, не охотно оторвался от этого занятия и лишь после этого сказал:
— Совсем не противно. С чего ты взял? Ведь я твой друг. Настоящий! А ты — нет.
— Почему? — удивляется мальчик.
— Потому что ты не хочешь целовать меня сюда, — дрожащей рукой солдат расстегивает ширинку и из нее выныривает нечто такое громадное, чего мальчику до этого мига еще не доводилось видеть.
От неожиданности от вздрагивает и в страхе зажмуривается. И лишь спустя минуту, до него доходит: это то же самое, что и у него, только раз в пять или семь больше.
— Ну вот, — прерывает его мысли солдат, — а еще клялся в настоящей дружбе...
— Я... Разве... Отказываюсь, — шепчет мальчик. Голос его куда-то исчез. — Но я же не знал, что ты любишь... Ну... Когда целуют твою пипиську.
— Пипиську? Ну да... Я понял!
Он огорченно вздыхает, медленно запихивает обратно в штаны сильно возбужденный и оттого не послушный член, всем своим видом выказывая обиду и, давая понять, что поищет себе приятеля в другом месте.
— Не надо, — испуганно шепчет мальчик. — Не обижайся и не прячь его. Я буду целовать сколько ты захочешь, хоть час, хоть два. А хочешь — до самого вечера. И завтра тоже, и всегда. — Он чуть ли не плачет: так ему обидно потерять друга.
Из-за таких пустяков их только что зародившаяся, еще такая хрупкая, как молоденькая сыроежка, дружба может превратиться в грибное крошево.
— Сладкий мой, — гладит его солдат, — не плачь. Я же — человек слова, и мы будем дружить сколько ты захочешь.
Он берет мальчика за шею и нежно, но твердо притягивает его голову к своему члену. — Целуй сколько сможешь...
Мальчик неуклюже обхватил маленькими ладошками солдатский фаллос и чмокнул в толстенную, словно груша, головку. Из дырочки, что посреди головки, выкатилась прозрачная капелька и застыла.
Мальчику показалось, что солдат тоже хочет пи-пи, и он на миг перестал целовать эту пылающую каким-то удивительным огнем грушу, пахнущую почти так же, как губы солдата... — Целуй! Чего же ты? — нетерпеливо говорит солдат. И мальчик целует его в эту капельку. — Возьми конец в ротик! — командует тот.
Головка сразу же заняла весь рот и на большее там попросту не хватило бы места, даже для той капельки. Поэтому мальчик не столько испугался, сколько удивился, когда его рот стал быстро наполняться чем-то вязким и теплым, похожим на кисель.
Но эта жидкость по вкусу совсем не походила на кисель: она не была сладкой, она не была горькой или соленой... Она была как будто бы совершенно безвкусной. И в то же время некий необъяснимый привкус в ней мальчик уловил.
Что-то едва уловимое и давно забытое... Не совсем такое, но похожее...
— Глотай скорее! Ну же! — сквозь дикие всхрапы выкрикивает солдат.
Мальчик послушно глотает, но оно все не кончается.
"Чудно, — думает он, — почему так дергается и стонет солдат? Если ему больно, почему он не вытащит свою пипиську изо рта? А может, ему приятно, вот он и стонет. Может, всем дядям и солдатам с большими пиписьками очень сладко, когда они суют их кому-нибудь в рот? И почему они у них такие большие? Это же так не удобно, когда такие большие. Даже во рту не помещаются. И в трусиках им тесно...
А моя пиписька поместилась у него вся целиком, даже с яичками. Я же чувствовал, как было горячо. Но почему тогда я не стонал? И почему у меня ничего такого не текло, а у него продолжает течь?" В его голове роилась тысяча вопросов, и ни на один из них он не находил ответа.
Конечно, он мог бы прямо сейчас задать их солдату, но как, если рот занят этой набухшей головкой, которую солдат и не думает вынимать.
Сам же он не может выплюнуть ее, потому что солдат цепко держит его за шею головы не повернуть. И стонет, стонет...
Но вот мальчик кончил глотать, во рту стало свободнее, головка сделалась помягче. И хотя он продолжал посасывать эту странную соску, из нее, наконец, перестало капать.
— Шире рот, — скрипнул зубами солдат.
Мальчику показалось, что голос его друга стал похожим на голос пьяного человека, но он безропотно повиновался ему.
И тогда солдат с силой просунул головку в самую гортань мальчика. Ему стало трудно дышать. Он попытался освободиться хотя бы на сантиметр, чтобы не задохнуться и не умереть, но головка уже сама уменьшилась и мальчику стало чуть легче.
Солдат уже не стонал, лишь тяжело дышал, как после большого забега. Мальчик даже порадовался, что его другу, быть может, надоело это странное занятие. Но не тут-то было! Солдат взял его за руки и опустил их на свои тугие шары-яички.
— Мни их вот так, — показал он. — Мне будет приятно. Пожалуйста, дружок...
И мальчик начинает послушно мять эти тяжелые шары. Ему не терпится узнать, что находится в этих яичках. Уж не этот ли странный кисель? И для чего они вообще нужны мальчикам и дядям? Может, для того, чтобы их мять?
Между тем солдат качал своим фаллосом с такой быстротой, что мальчику казалось, будто набухшая головка постоянно находится в его горле.
Потом солдат на секунду замер, вот он уже изогнулся и так резко качнул передом, что весь его член целиком вошел в широко раскрытый, как у помирающего галчонка, рот мальчика. И тут же хлынул густой поток этого странного киселя.
Солдат застонал громче прежнего. Вскоре этот стон перерос в жуткий вопль и закончился то ли коротким вскриком, то ли всхлипом.
Дернувшись в последний раз, словно в эпилептическом припадке, он затих.
Мальчик, уже не ожидая команды, глотал последние, убывающие порции жидкости, будто делал это каждый день много лет кряду...
— Ты устал, дружище? — хрипло говорит солдат, вынимая из онемевшего от неустанной работы рта мягкий и сразу уменьшившийся вдвое член. — Это ничего. Так только в первый раз бывает, потом привыкаешь...
— Тебе хорошо? — спрашивает мальчик, едва двигая челюстями и с удивлением разглядывая порозовевшее лицо солдата.
— Очень. Спасибо тебе. Ты меня здорово выручил. Я очень хочу с тобой дружить. А ты?
— Да... — не слишком уверенно отвечает мальчик. — А по-другому как-нибудь можно дружить, — на всякий случай уточняет он.
— Можно, — усмехается солдат, вспоминая своего командира — старшину, который так страстно обожал сыроежки и... Солдата, точнее его попку. — Можно, — повторяет он с затаенной мстительной тоской в глазах, — но не сейчас, а когда подрастешь. А пока — лучше так, если ты не против.
— Я согласен, — вздыхает мальчик.
— Из-за пилотки и солдатского ремня?
Мальчик пожимает худыми плечами. Солдат нежно привлекает его к своей груди и целует, укладывая его голову со светлыми, как тополиный пух, волосами на плечо.
И сквозь тонкую гимнастерку мальчик слышит, как гулко бьется солдатское сердце.
— Скажи, а что это за кисель такой выливался из твоей пиписьки? — не выдерживает мальчик.
— Сперма, — машинально отвечает солдат.
— А у меня она тоже есть, эта... Как ее?
Он тут же забывает незнакомое слово. — Пока нет. Но будет... Скоро...
— Тогда и у меня вырастет такой же большой? — кивком головы указывает он на ширинку солдатских штанов.
— Да.
— И яички? — не унимается мальчик.
— Конечно.
— А что в них, в этих яичках? И для чего они?
— Для дела, — нехотя отвечает солдат. — Подрастешь малость — сам все поймешь. Извини, мне ужасно хочется спать.
— А грибы?
— Довольно и того, что набрал ты. Спасибо. В другой раз опять набери. Ладно?
Тогда у нас останется больше времени для... Дружбы.
— Я тоже хочу спать, — зевает мальчик.
— Вот и хорошо. И вообще никому не рассказывай про нашу дружбу. Пускай это будет нашей тайной. Только тогда мы сможем по-настоящему дружить. Я подарю тебе пилотку, кожаный ремень и много других полезных вещей... Лады?
— Да! — твердо говорит мальчик.
Как и все мальчишки в мире, он обожал тайны.
Да, мальчик Гена обожал тайны. И о том случае никому не проболтался. Они стали регулярно встречаться в том перелеске и "дружили", как того хотел солдат.
Постепенно Гена привык к этой странной "дружбе" так крепко, ...

1 2 3Следующая страница

*алфавиту*типу
*тематике*автору
ЭроЧат!*рейтингу
С О Д Е Р Ж А Н И Е





Почта Copyright © 1998-2009 EroLit
Webmaster
Designed by Snake