ЭММАНУЭЛЬ I
Неизвестный автор

Предыдущая страница1 2 3 4 5 6 7 8 9

... к извержению. И всякой ее сдержанности пришел конец. Струя ударила ее, словно хлыстом, и погнала в пароксизмы наслаждения. Все время пока он изливался, мужчина держался в самой глубине, чуть ли не у горлышка сосуда жизни, и даже среди самых сильных судорог у Эммануэль хватало воображения увидеть, как жадно, подобно раскрытому рту, выпивает сейчас ее сосуд эти белые густые струи.
Но вот все кончилось и Эммануэль застыла неподвижно.
Белое покрывало сползло на пол с Эммануэль, но она лежала нагишом, свернувшись, как ребенок, калачиком.
Пробуждение было медленным, сознание постепенно возвращалось к ней. Она повернулась на спину, рука опустилась на пол, нашаривая упавшее покрывало. И вдруг Эммануэль замерла: в проходе стоял мужчина и разглядывал ее. Она увидела белые брюки и огромную выпуклость под ними как раз на уровне своего лица.
Незнакомец наклонился, поднял с пола юбку и полувер. К ним впридачу чулки, пояс, туфли. Затем он выпрямился и сказал:
— Пошли.
Путешественница села на ложе, коснулась ступенями шерсти ковра и приняла протянутую ей руку. Одним резким движением поднятая с места, она двинулась вперед, нагая, словно высота и ночь переменили все обычаи мира.
Они вошли в ту самую туалетную комнату, где совсем недавно Эммануэль так волновали прелести стюардессы.
Она сцепила пальцы на его затылке и широко распахнула ноги — так легче было проникать в нее. Слезы полились по ее щекам — столь мощно раздирала ее лоно сказочная змея, несмотря на всю осторожность своего хозяина. Эммануэль корчилась, царапалась, хрипела, бормотала что-то невнятное. И когда он, наконец, вышел из нее, она все еще не могла от него оторваться. Она не заметила, как ее бережно поставили на пол, и только тихий голос привел ее в чувство:
— Тебе было хорошо? — услышала она вопрос.
— Я вас люблю, — пробормотала она. — Хотите меня еще раз?
Размерено, не спеша, словно совершая какой-то торжественный церемониал, она направляла на себя струю душа, намыливалась, смывала мыло, вытиралась араматизированным полотенцем, опрыскивала из пульверизатора затылок, шею, подмышки, волосы лобка, расчесывала шевелюру.
Дамы и девицы, допущенные в этот изысканный мужской клуб, демонстрируют здесь свои ноги и грудь: по субботам и воскресеньям сквозь легкую прозрачную ткань одежды на трибунах ипподрома и совершенно обнаженными в другие дни недели — у бассейна.
Совсем рядом с Эммануэль, так, что она иногда чувствует прикосновение коротко остриженных волос к своим бедрам, лежит, положив голову на скрещенные руки, молодая женщина. Ее тело мускулисто, как у юной кобылицы. Она говорит, хохочет; смех ее отражается от поверхности воды. У нее красивый голос, и красота его еще более подчеркивается смелостью ее выражений.
Игра воды вокруг ее ног занимали ее больше, чем зрелище красивых обнаженных женских тел.
— А где она надеялась тебя увидеть? Хотя это не трудно угадать...
— Она сказала мне, что в последний раз видела меня на корме "Флибустьера" в конце праздника. Безоружной, беззащитной, между двумя разбойниками-матросами, которые будто бы собирались разделить между собой мои манатки.
— И как? У них это получилось?
— Я не помню, — рассмеялась Ариана.
Оторвав, наконец, взгляд от воды, Эммануэль не могла не восхититься, с какой продуманной непринужденностью распускают купальщицы тесемки бикини, будто бы для того, чтобы не оставлять белых пятен на загорелых телах, а на самом деле, чтобы проходящие мимо знакомые и друзья еще раз полюбовались ими, получая в ответ на свои приветствия небрежные кивки.
Но вот одна из них, с дикой гривой волос, рассыпанных по плечам и достигающих бедер, лениво поднимается, встает на краю бассейна, зевая и потягиваясь. Ноги ее широко расставлены, и сквозь тонкую ткань бикини открывается перед Эммануэль зрелище потаенных прелестей:
Выпуклый холмик и широкое бесстыдное отверстие, и это бесстыдство так контрастирует с невинным выражением лица обладательницы львиной гривы.
На ногах... На прелестных мальчишеских ногах. Да, ноги были именно мальчишескими: с резко очерченными лодыжками, крепкими икрами и узкими бедрами. Их пропорциональность и легкая сила были на вид приятнее вызывающих смутные ощущения ног женщины. Их легче можно было представить бегущими по песку пляжа, отталкивающимися от трамплина, чем покорно расслабившимися навстречу нетерпеливому желанию. Таким же был и живот: спортивным, мускулистым, с четко обозначенными мышцами, и даже маленький треугольный клочок ткани внизу — вроде того, каким пользуются обнаженные танцовщицы — не казался здесь непристойным.
Остроконечные груди были столь малы, что ленточке бикини и нечего было, собственно, скрывать. "Прекрасно, — подумала Эммануэль. — Но зачем она надевает что-то на грудь. С обнаженной грудью было бы куда лучше, и никому бы это не внушало нескромных мыслей". По правде говоря, она тут же усомнилась в правоте своего последнего суждения.
Она спросила себя, что могут почувствовать эти маленькие груди, и ей вспомнилась она сама и та радость, которую она испытала, когда ее груди только-только начали обозначаться. А ведь тогда ее груби были поменьше, чем эти. Они — теперь она пригляделась повнимательнее — и не так уж не заслуживают внимания. Просто подействовал контраст с бюстом графини де Сайн.
А эти узкие бедра!
А вся стать школьницы!
А длинные густые косы, прикрывающие эту розовую грудь. Косы просто ошеломили Эммануэль.
Только потом Эммануэль узнала, что эту "школьницу" зовут Мари-Анж.
Проходя мимо свой комнаты, Эммануэль вспомнила о большой фотографии у изголовья постели. Она была изображена там абсолютно голой — вдруг гостья уведет этот портрет.
— Это твоя комната? — спросила Мари Анж. — Можно посмотреть?
И, не дождавшись ответа, откинула бамбук.
— Какая огромная кровать, — расхохоталась она. — Сколько же вас умещается в ней?
Эммануэль покраснела.
Мари-Анж увидела фотографию:
— Какая ты красивая? Кто тебя снимал?
— Один художник, приятель моего мужа.
— А у тебя есть другие портреты? Их надо тоже держать здесь. Ты ведь здесь занимаешься любовью?
Девочка замерла, любуясь расстилавшимся перед нею пейзажем. Затем, совершенно естественным видом, она расстегнула высоко подвязанный пояс, стягивающий ее талию, и бросила на красное плетеное кресло. Без промедления она сверкнула молнией пестрой юбки, и та упала к ее ногам.
Переступив через юбку, бросилась в шезлонг и взяла один из журналов, лежащих на столике. На ней была только длинная блузка, доходившая до бедер, да узенькие, похожие на мужские плавки-трусы.
— Ой, я так давно не видела французские журналы!
В шезлонге Мари-Анж устроилась быстро. Она вытянула благопристойные прижатые друг к дружке ноги и развернула журнал.
Эммануэль вздохнула, пытаясь прогнать смущение ее мысли, и расположилась напротив Мари-Анж.
Мари-Анж погрузилась в чтение, спрятав за журналом свое лицо.
Но неподвижной она оставалась ненадолго. Вот ее тело начинает вздрагивать, словно начинает резвиться и взбрыкивать молодой жеребенок. Она подняла левую ногу и положила ее на подлокотник кресла.
Эммануэль бросила взгляд на выглядывающие из-под блузки трусики. Рука Мари-Анж оторвалась от журнала, опустилась виз, нашла под нейлоном трусиков какую-то точку и замерла там. Затем она снова задвигалась трусов уже не было видно. Теперь средний палец был опущен, только он касался кожи, а другие пальцы образовали над ним как бы раскрытые надкрылья. Сердце Эммануэль забилось так сильно, что она испугалась, что этот стук услышат в доме. Она облизнула внезапно пересохшие губы.
Мари-Анж продолжала свои забавы. Теперь опустился вниз и большой палец, опустился и раздвинул нежную плоть. Остановился, словно задумался и, помедлив немного, стал описывать круги, дрожа еле уловимой дрожью. Невольный стон вырвался из губ Эммануэль. Мари-Анж опустила журнал и улыбнулась.
— А ты разве не ласкаешь себя? — Голова ее лежала на плече, в глазах светился огонек. — А я всегда это делаю, когда читаю.
Эммануэль только кивнула головой, слов у нее не было. Мари-Анж отложила журнал, положила руки на бедра и одним рывком сдернула с себя трусики. Она поболтала в воздухе ногами, чтобы окончательно освободиться от этой части туалета. Затем она расслабилась, закрыла глаза и двумя пальцами раздвинула розовое влажное отверстие.
— А-а, хорошо. Вот как раз в этом месте. Ты согласна со мной?
Эммануэль не могла отвечать, и Мари-Анж продолжала тоном непринужденной светской беседы:
— Я люблю это делать долго. Потому что я никогда не трогаю высоко.
Самое лучшее — просто делать туда-сюда в дырочке.
И она продемонстрировала этот способ. Через ...

1 2 3 4 5 6 7 8 9Следующая страница

*алфавиту*типу
*тематике*автору
ЭроЧат!*рейтингу
С О Д Е Р Ж А Н И Е





Почта Copyright © 1998-2009 EroLit
Webmaster
Designed by Snake