ПИСЬМА НЕЗНАКОМКЕ
Моруа А.

Предыдущая страница1 2 3 4 5 6

... появиться свету в нашей комнате". Та застыла в нерешительности.
— Я боюсь...
— Боишься? А почему?
— Но видите ли... Я прочла в священном писании, что едва рахиль дала появиться на свет вениамину, как тут же умерла.
Один мальчик постонно слышал, как у них в доме называли каминные часы "мария-антуанетта", а мебель в гостиной — "людовик шестнадцатый", и решил, что эти часы зовут мария-антуанетта подобно тому, как его самого зовут франсуа. Можно себе представить, какие причудливые образы возникнут в его воображении, когда на первых же уроках французской истории имена, обозначавшие для него предметы домашнего обихода, смешаются с кровавыми и печальными событиями.
Сколько невысказанных опасений, сколько невообразимых понятий роятся в детских головках! Я вспоминаю, что, когда мне было лет пять или шесть, в наш городок приехала на гастроли театральная труппа и повсюду были расклеены афиши с названием спектакля "сюрпризы развода". Я не знал тогда, что значит слово "развод", но смутное предчувствие подсказывало мне, что это одно из тех запретных, притягательных и опасных слов, что приоткрывают завесу над тайнами взрослых. И вот в тот самый день, когда приехала эта труппа, городской парикмахер в приступе ревности несколько раз выстрелил из револьвера в свою жену, об этом случае рассказали при мне. Каким образом возникла тогда в моем детском сознании связь между этими двумя столь далекими друг от друга фактами? Точно уж не помню. Но еще очень долго я думал, что развод — это такое преступление, когда муж убивает свою виновную жену, и что совершается оно прямо на глазах у зрителей на сцене театра в пон-де-л'эр.
Разумеется, и самые чуткие родители не в силах помешать зарождению сверх'естественных представлений и наивных догадок в головах их детей.
Известно, что жизненный опыт так просто не передается, каждый самостоятельно усваивает уроки жизни, но остерегайтесь по крайней мере давать ребенку опасную пищу для воображения. Мы избавим своих детей от тяжелых переживаний, если будем все время помнить о том, что они обладают обостренным любопытством и гораздо впечатлительнее нас. Это урок для матерей. Прощайте.
О правилах игры.
Не знаю, слушаете ли вы иногда по радио передачу "субботняя беседа".
В ней участвуют арман салакру, ролан манюэль, андре шамсон, клод мориак и ваш покорный слуга. Мы говорим обо всем: О театре, о книжных новинках, полотнах художников, концертах и о самих себе. Словом, это настоящая беседа, заранее не отрепетированная, такая, какую могли бы вести пятеро друзей за чашкой кофе. Сам я получаю от нее истинное наслаждение и всякий раз с радостью встречаюсь перед микрофоном с моими собеседниками. Ален говаривал, что дружба часто возникает в силу обстоятельств: В лицее, в полку; эти непременные встречи тоже сдружили нас.
На днях клод мориак выдвинул тезис, на мой взгляд, верный.
"Куртуазная любовь, описанная в рыцарских романах, — говорил он, — это своеобразная игра, правила которой ничуть не изменились со времен средневековых трактатов о любви. Они те же и в произведениях XVII века — в "астрее", и в "принцессе клевской", и в произведениях романтиков, хотя и выражены там с большим пафосом; они же определяют поступки и речи свана у марселя пруста. Традиция эта требует, чтобы любящие ревниво относились не только к телу, но и к помыслам друг друга; чтобы малейшее облачко на челе возлюбленной будило тревогу; чтобы всякая фраза любимого существа тщательно обдумывалось, а всякий поступок истолковывался; чтобы при одной мысли об измене человек бледнел. Мольер потешался над подобным выражением чувств; пруст жалел страдальцев; онако несколько веков и писатели, и читающая публика не подвергали сомнению сами правила. В наши дни появилось новое влияние: Молодые авторы уже не приемлют старых правил игры; это не значит, что они утратили интерес к этой теме, просто они изменили свод правил. О какой ревности может идти речь, когда женское тело доступно всеобщему обозрению на пляжах..." Тут я прервал мориака, чтобы процитировать одно из писем виктора гюго к невесте, которое и впрямь не могло бы быть написано в наши дни. В этом письме он сурово упрекает ее за то, что, боясь запачкать на улице платье, она слегка приподняла его и невольно приоткрыла свою лодыжку; это привело гюго в такую ярость, что он был способен убить случайного прохожего, бросившего взгляд на ее белоснежный чулок, или наложить на себя руки.
Правила игры для молодых писателей, кажется, таковы, что полностью исключают какую-либо ревность и позволяют цинично рассуждать об амурных похождениях той, которую любят. Все это никак не совместимо с требованиями куртуазной любви. Ибо это неповторимое чувство, возможное лишь "между двумя абонентами", как выражаются телефонисты, — удел только двоих.
На деле во второй половине современного романа влюбленные, как правило, открывают для себя любовь. Они как бы нехотя признают прелесть верности, сладость привязанности и даже терзания ревности. Но более сдержанные, чем герои у романтиков и даже у пруста, они говорят о своих чувствах с деланным равнодушием и некоторой долей иронии, во всяком случае, так это выглядит на словах. Они от носятся к амуру с юмором. Это причудливое сочетание не лишено своей прелести.
Внове ли это? Я в этом не слишком уверен. Правила игры начиная с госпожи де лафайет и до луизы вильморен никогда не были такими уж строгими. Англосаксы давным-давно отказались от открытого выражения своих самых пылких чувств.
Наряду с традицией куртуазной любви можно обнаружить и другую, идущую от эпохи возрождения. Любовные истории в произведениях бенвенуто челлини и даже ронсара выглядит не слишком-то романтически. Иные герои стендаля или (в наши дни) монтерлана следует правилам любовной игры эпохи возрождения, а не средневековых трактатов о любви. Эти правила нередко менялись, они будут меняться и в дальнейшем. Я жду от нынешнего молодого писателя нового "адольфа" и нового "свана". И предрекаю ему большой успех.
Ибо если правила игры и меняются, то ставка остается прежней. Ставка эта — вы, моя драгоценная. Прощайте.
Умение использовать смешные черты.
Замечали ли вы, незнакомка души моей, что наши недостатки могут нравиться не меньше, чем достоинства? А порою даже и больше? Ведь достоинства, возвышая вас, унижают другого, между тем как недостатки, позволяя другим беззлобно посмеяться над вами, поднимают их в собственных глазах. Женщине прощают болтливость — ей не прощают ее правоту. Байрон оставил свою жену, которую он именовал "принцессой параллелограммов", ибо она была слишком проницательна и умна. Греки недолюбливали аристида именно за то, что все называли его справедливым.
В своем произведении "увиденные факты" виктор гюго рассказывает о некоем господине де сальванди, чья политическая карьера была блистательна.
Он сделался министром, академиком, посланником, был награжден большим крестом ордена почетного лениона. Вы скажете: Все это не бог весть что; но он ко всему еще пользовался успехом у женщин, а это уже многого стоит. Так вот, когда этот сальванди впервые появился в свете, куда его ввела госпожа гайль, знаменитая софи гэ воскликнула: "Но, дорогая, в вашем милом юноше так много смешного. Нужно заняться его манерами". "Боже упаси! — Вскричала госпожа гайль. — Не лишайте его своеобразия! Что же у него тогда останется? Ведь именно оно-то и приведет его к успеху..." Будущее подтвердило правоту госпожи гайль.
Анри де жувенель когда-то рассказывал мне, что в молодости, когда он был журналистом, его поразили первые шаги в парламенте депутата от кальвадоса, некоего анри шерона. У этого шерона был большой живот, борода, и он носил старомодный сюртук; влезая на стол, он громко распевал "марсельезу" и произносил высокопарные речи. Клемансо назначил его помощником военного министра, шерон немедленно начал об'езжать казармы и пробовать солдатскую пищу. Журналисты потешались над ним; жувенель подумал, что будет занятно написать о нем статью, и решил повидать шерона.
Тот встретил его с вызывающим видом.
— Знаю, молодой человек! — Воскликнул он. — Вы пожаловали, чтобы удостовериться в том, что я смешон... Ну как? Удостоверились?.. Да, я смешо н... Но смешон-то я намеренно, ибо — запомните, молодой человек, — в этой завистливой стране казаться смешным — единственный безопасный способ прославиться.
Эти слова восхитили бы стендаля. Но не обязательно казаться смешным;
Вы, наверное, и сами замечали, что некоторые причуды, оригинальная манера одеваться приносят мужчине или женщине больше славы, нежели талант.
Тысячам людей, в жизни не читавшим андре жида, были знакомы его мексиканские фетровые шляпы и короткий плащ. Уистон черчиль — великий оратор, но он хорошо знал людей и весьма умело обыгрывал свою диковинную шляпу, непомерно толстые сигары, галстуки бабочкой и пальцы, раздвинутые буквой "V". Я знавал некоего французского посла в лондоне, который не мог произнести ни слова по-английски, но зато носил галстук в горошек, завязанный пышным бантом, что необыкновенно умиляло англичан. И он долго сохранял свой пост.
Последите за людьми, обедающими в ресторане. Кого лучше всего обслужат, кого будут усердно обхаживать метрдотели? Человека положительного, всем довольного? Вовсе нет. Клиента с причудами. Быть требовательным — значит заинтересовать ...

1 2 3 4 5 6Следующая страница

*алфавиту*типу
*тематике*автору
ЭроЧат!*рейтингу
С О Д Е Р Ж А Н И Е





Почта Copyright © 1998-2009 EroLit
Webmaster
Designed by Snake