ЖЕЛАНИЯ ЭЛЕН
Сандерс Л.

Предыдущая страница1 2 3 4 5 6 7 8 9 1010 1111 1212 1313 1414 1515 1616 1717 1818 1919 2020 2121 2222 2323 2424 2525 2626 2727 2828 2929 3030 3131 3232 3333 3434 3535 3636 3737 3838 3939 4040 4141 4242 4343 4444 4545 4646 4747 4848 4949 5050 5151 5252

... поверх ореола ее золотистых кудрей. Он мог различить свое лицо. Несомненно, это был он, Ричард Фэй.
Но от шеи вниз... От шеи вниз струилась женская плоть, грациозная и манящая, от вида которой захватывало дух. Он дотронулся до ее плеч, провел ладонями по ее рукам. Она вздрогнула от его прикосновения и чуть слышно застонала.
В неясном отражении зеркала казалось, будто он ласкает самого себя.
Руки скользили по гладкой спине к тонкой талии, следовали изгибу бедер, касались трепещущих ягодиц. Счастье переполняло его, сознание устремилось куда-то...
Они стояли так довольно долго, словно одно большое, неповоротливое животное, наблюдающее, как изголодавшиеся, цепкие руки двигаются по его телу. Исступление накатывало на них теплыми волнами, и они издавали странные звуки. Она прижалась к нему еще теснее, ничего не соображая, и он начал целовать ее волосы.
Вот так это все было.
18 Было воскресное утро, свежее, румяное и хрустящее как спелое яблоко.
Чарльз Леффертс позвонил ей! Великолепно. На одно короткое мгновение она почувствовала искушение сказать ему, что занята. Но это мгновение оказалось очень коротким.
И вот его ярко-красный автомобиль припарковался у подъезда. Чарльз привез с собой еду, вино в плетеных бутылках и большой "Полароид". Она вышла к нему в своем новом брючном костюме "Пек энд Пек" за шестьдесят девять долларов девяносто пять центов.
Он поехал к центру города, направляясь к туннелю, ведущему в Бруклин.
Они ехали на пляж Якоб-Рис.
— В это время года он пустует, — сказал он ей. — Этих идиотов не бывает там после Дня Труда [День Труда — первый понедельник сентября]. А появляются эти идиоты не раньше Дня Поминовения [День Поминовения — День памяти погибших в войнах (30 мая)]. Они думают, что на пляже можно находиться только с июня по сентябрь. Идиоты.
Она повернулась боком на переднем сидении, чтобы видеть его. На нем была франтоватая фуражка с волчьим клыком на околышке, водительские перчатки с ажурным узором. О да, еще великолепный хронометр, по которому, казалось, можно было определить все, кроме времени.
За рулем он вел себя как завзятый гонщик: наддавал газу на красный свет, переключал скорость на поворотах, яростно вращал руль, не меняя положения рук — ни дать ни взять Марио Андретти на гонках "Манхэттэн Гран-При"; взгляд стальных серых глаз прикован к дороге, нервы из титана и секретной сверхпрочной керамики, напряжены до предела... Ох, и все это на скорости тридцать пять миль в час.
Она сжалась на своем сидении, когда они со свистом нырнули в туннель.
— Эгей! — закричал он, и она улыбнулась.
— Самый огромный мужской туалет в мире, — пробормотала она, но он не расслышал ее слов.
Они вырвались из туннеля на простор, голубое небо над ними казалось бескрайним и его длинный голубой шарф струился по ветру. Чарльз был неистов: он сжимал руль так, что сквозь ажурный узор его перчаток было видно, как побелели костяшки рук. Не отнимая ноги от педали, он мчался вперед, и от пронзительного встречного ветра на глазах у него наворачивались слезы. Элен съежилась на своем сидении, натянув на плечи одеяло. Она была рада видеть его таким — веселым, бесшабашным; рада, что в нем есть эта озорная искорка, скрашивающая его бессмысленное существование.
Наконец они оказались на пляже. Многие мили песчаного берега были усеяны оставшимся со Дня Труда мусором, обломками древесины, выброшенной морем дохлой рыбой и кучками сухих водорослей.
Но, несмотря на это, пейзаж казался чистым и умытым — таким, какими обычно кажутся море и солнце. Даже мусор, казалось, был чистым и пах солью и морским ветром. Кое-где в белесом небе крутились редкие чайки, однако множество птиц копалось в мусоре на песке, а у самой воды расхаживали кулики.
Людей оказалось немного: парочки и кое-где семьи расположились вдоль парапета, служившего защитой от ветра, или у воды, прикрыв разноцветными пластиковыми щитами огонь жаровен.
Их ждал великолепный ланч. Тут был жареный цыпленок, завернутый в алюминиевую фольгу и еще теплый, куски холодного ростбифа, яйца в крутую, сельдерей, банка сардин, ломоть чесночного хлеба, помидоры, нарезанные огурцы. Он не забыл соль, перец, консервный нож для сардин и штопор для двух бутылок охлажденного розового вина. Не были забыты также термос с черным кофе, хрустальные бокалы для вина, бумажные салфетки и сладкое.
Они сели, прислонившись спинами к шершавому бетону парапета, оба в больших темных очках. Здесь не было ветра, и становилось теплей — с каждой минутой. Он снял фуражку, шарф, пиджак, свитер, майку. Она отбросила одеяло, жакет, свитер... И представила на всеобщее обозрение свой маленький надувной лифчик. Солнце припекало; он расстелил большое пляжное полотенце и они развалились на нем.
Время от времени они смотрели друг на друга невидящими взглядами как слепые. Он открыл одну из бутылок и разлил вино по фужерам; они чокнулись и отпили по глотку. Подставив свои бледные лица и тела осеннему солнцу, они смотрели на самодовольных, франтоватых чаек на берегу. Это было неплохо.
— Ты знаешь, — лениво спросил он, — ты знаешь, что я величайший любовник во всем Нью-Йорке.
— Серьезно? — также лениво переспросила она. — Где же проводилось соревнование — на стадионе "Янки"?
Он обнажил зубы в улыбке.
— Ну... Все дело в мужественности.
— Мужественности.
— Да. Элен, ты просто представить себе не можешь, сколько в Нью-Йорке голубых. И сколько таких парней, которые вроде и не голубые, а просто не интересуются сексом. И сколько мужей, до того выдохшихся в погоне за деньгами, что уже не в состоянии заниматься этим со своими женами. Ты просто представить себе не можешь.
— Представляю, — вздохнула Элен.
— Вот об этом я и говорю. Эти парни не могут доставить женщине удовольствие. И тогда на сцене появляюсь я. Мужественность. Ну ладно.
Давай, перекусим.
Они распаковали его многочисленные алюминиевые и бумажные пакеты, и стали жевать, грызть и глотать их содержимое. Еда всегда кажется вкуснее в ясный, холодный октябрьский день — так было и на этот раз.
— Видишь ли, — объяснял он, обгладывая косточку, — это вопрос спроса и предложения.
Она отпила глоток вина. Услышав громыхание досок настила они выпрямились и оглянулись. Это оказалась патрульная машина полиции. Она медленно проехала по пляжу и скрылась за поворотом.
— Спрос и предложение, — повторил он, запихивая в рот кусок огурца. Я могу предложить то, что пользуется большим спросом. Понимаешь?
Она посмотрела на него с изумлением, но не прекратила пережевывать кусок ростбифа.
— Это вроде профессии, — продолжал он с набитым ртом. — Полагаю, я профессионал. Знаешь, вроде ортопеда.
— Ортопед, — кивнула она.
— Видишь ли, с каждым годом все больше и больше одиноких женщин приезжают в Нью-Йорк. Верно ведь? Они получают хорошую работу и зарабатывают много денег. Но они оторваны от дома. Понимаешь? Дом у них в Канзасе, Южной Дакоте или Индиане. Они снимают хорошие квартиры, покупают кучу тряпок, кладут деньги в банк. Но им не с кем поговорить. Ты это знаешь. На их долю остаются только педерасты, бисексуалы и разные грязные старикашки. Верно?
— Верно.
— Знаешь, сколько из них ходят к психоаналитикам? Сотни. Тысячи.
Миллионы. Не потому, что им так нужен психоаналитик, а потому, что они готовы платить полсотни в неделю, лишь бы иметь возможность поговорить с кем-нибудь. Поговорить! Разве это жизнь? Знаешь, чего они хотят на самом деле? Немного обычного мужского внимания.
Она впилась зубами в холодный, спелый помидор. Хорошо. Она посолила его немного. Еще лучше.
— Ну вот, — сказал он, — тут за дело берусь я.
— Точно.
— Да. Как я тебе уже говорил — это профессия. Неужели это так ужасно?
— Нет, думаю нет.
— Я мужчина, представитель вымирающего племени.
— Ты имеешь в виду, что у тебя встает?
— Ну... Да.
— И женщины платят тебе за это, Чарльз?
— О, деньгами никогда. Я никогда не беру _д_е_н_ь_г_и_ у женщин. Но в_е_щ_и_ — да. Эту машину, например. Камеру "Полароид". Африканские маски и баночки со специями. Аппаратуру. Ну, и тому подобное.
Она посмотрела на него очень внимательно.
— Ну, и чего бы ты хотел от меня, Чарльз?
— О, бог ты мой!
Он наклонился к ней, положил руку на ее обнаженное плечо. Его лицо оказалось совсем близко. Она видела застывший жир на его губах.
— Бог мой, Элен, ты меня совершенно неправильно поняла. Я ничего не прошу у тебя. Ничего. Ты одна из немногих женщин — _о_ч_е_н_ь н_е_м_н_о_г_и_х_ — с ...

1 2 3 4 5 6 7 8 9 1010 1111 1212 1313 1414 1515 1616 1717 1818 1919 2020 2121 2222 2323 2424 2525 2626 2727 2828 2929 3030 3131 3232 3333 3434 3535 3636 3737 3838 3939 4040 4141 4242 4343 4444 4545 4646 4747 4848 4949 5050 5151 5252Следующая страница

*алфавиту*типу
*тематике*автору
ЭроЧат!*рейтингу
С О Д Е Р Ж А Н И Е





Почта Copyright © 1998-2009 EroLit
Webmaster
Designed by Snake